Remontnouta.ru

ПК Ремонт техники
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Как бросить школу и перевести ребенка на удалёнку

Как бросить школу и перевести ребенка на удалёнку

На днях моя дочь закончила 6й класс полностью в удалённом формате. Сразу несколько моих друзей обратились за обратной связью, потому что также задумываются о переводе детей на подобный формат обучения.

Пандемия внесла свои корректировки в привычный и давно изживший себя процесс обучения в современной (считай – еще советской) школе. И многие ГБОУ (ну и словечко) оказались к этому совершенно не готовы. Попытки организовать какие-то уроки в скайпе, зуме с треском провалились и детей отправили просто по домам учиться на усмотрение родителей.

Многие мои знакомые, которые год назад крутили пальцем у виска, когда я переводила ребенка на удаленку, стали задаваться вопросом, а так ли страшен чёрт.

Бросить школу, учиться онлайн и получить работу в эстонском стартапе

Бросить школу, учиться онлайн и получить работу в эстонском стартапе

Михаилу Вайвале недавно исполнилось 17 лет. Он живет в Таллине и уже почти год работает в эстонском IT-стартапе VitalFields. Программирует Миша с 14 лет и всему научился сам. После 9 класса он бросил школу ради возможности учиться в интернете, в университет поступать не стал — не видел смысла. Как оказалось, это было правильным решением. Сейчас, помимо постоянной работы, Миша также развивает собственный IT-проект и помогает родителям с бизнесом. В будущем он намерен создать свою компанию, а пока активно изучает стартапы и венчурное инвестирование, участвует в хакатонах и выигрывает конкурсы.

Расскажи, где ты учился до того, как увлекся программированием? И когда переехал в Эстонию?

С третьего по шестой класс я учился в Киеве, в лицее №171 «Лидер». Он считается одним из самых престижных в Украине, предоставляет больше возможностей. Но базовая украинская школьная программа настолько перегружена, что воспользоваться этими возможностями просто не хватает времени.

Кроме того, в «Лидере» были все недостатки обычных украинских школ — добровольно-принудительные сборы денег, попытки некоторых учителей склонять учеников к частном репетиторству, некоторые ученики учились там не из-за знаний, а из-за связей и денег родителей. Это вносило определенный негатив и сказывалось на стремлении учиться.

После 6 класса мы всей семьей переехали в Эстонию. Эстонский язык я не знал, а в русскую школу идти не хотел, потому что слышал истории об учителях, пропагандирующих советское мировоззрение. В итоге лучшим вариантом, где я мог бы продолжить среднее образование, стала Международная Украинская школа. Это дистанционная школа, в которой преимущественно учатся дети дипломатов, проживающих заграницей.

В этой школе я учился три года — с 7 по 9 класс. Там система такая: они дают тебе материалы (учебники) онлайн, ты самостоятельно их изучаешь, раз в четверть тебе присылают контрольную работу. Каждые полгода ты проходишь интервью с учителем один на один. Оно длится 1-2 часа, на протяжении которых учитель гоняет тебя по материалу за все полугодие. Всего за полгода я сдавал 28 контрольных и 14 личных собеседований — это занимало очень много времени.

Первый год так учиться было тяжело. В школе все просто: учителя тебе все разжевывают, хоть какие-то знания хочешь не хочешь в голову попадают. А тут ты все делаешь сам. Но эта школа дала мне то, чего не могла дать ни одна другая школа — самоорганизованность. Я научился работать самостоятельно.

Когда заинтересовался программированием? С чего начинал?

Интерес к программированию привила мне учительница по информатике в «Лидере». Мне было 12 лет, на дополнительных занятиях мы начали изучать Web-дизайн и мне понравилось. Позже, когда я переехал в Эстонию, я начал самостоятельно изучать языки программирования: первым был Python, дальше Scala и, последние полтора года, JavaScript. В 15 лет я начал использовать на практике полученные знания — мои родители давали мне небольшие задачи в реальных проектах, которые я решал, используя Python.

К окончанию 9 класса я уже закончил несколько курсов по программированию на платформе Coursera, в их числе ‘An Introduction to Interactive Programming in Python’, Rice University; Functional Programming Principles in Scala, École Polytechnique Fédérale de Lausanne. И когда я сдавал аттестацию, я понял, что идти в университет нет смысла. Технологии постоянно меняются, а в университетах учат по устаревшей программе — они не будут менять ее каждый год, потому что эволюционируют технологии.

Вопрос: зачем учить устаревшие технологии? Это, во-первых, неинтересно, во-вторых, потом будет сложнее найти работу.

Я решил, что буду изучать программирование в интернете — там есть все, что нужно. А раз мне не нужно поступать в университет, зачем мне полное среднее образование? Поэтому я не стал заканчивать 10-11 классы, чтоб не тратить впустую еще два года. У меня сразу высвободилось куча времени, которое я мог полностью посвятить самообразованию. Я решил получать знания от лучших профессоров разных университетов мира в удобное для меня время.

На каких ресурсах учился? Сколько курсов прошел и что это были за курсы?

У моего отца Master’s Degree по Computer Science (степень магистра компьютерных наук) — он получил ее в Америке. Это было в 2000-х годах, тогда в интернете еще не было так много разных курсов и комьюнити, как сейчас, и получить специализированное образование в университете было единственным вариантом. Отец направлял меня в моем самообучении — подсказывал, какие технологии лучше изучать, какие курсы лучше проходить.

Само собой, чтобы самостоятельно изучать программирование в интернете, нужно хорошо знать английский язык, потому что почти все курсы англоязычные. Начал я с курса Python на Coursera. Но для программирования это не самый лучший ресурс — он для всего: физика, математика, литература.

Читайте так же:
Можно ли дышать жидкостью

Потом появился Pluralsight — там сотни курсов по разным языкам программирования, технологиям. Это более узкоспециализированный ресурс. Он постоянно обновляется по мере появления новых технологий. Доступ на сайт платный, но он того стоит. Если посчитать, сколько знаний я оттуда взял и сколько денег на это потратил, то выгода очевидна. Подписка стоит от $25 в месяц до $500 в год за полный доступ.

Также хороший сайт Udemy. По моему мнению, эти два ресурса лучшие для программистов на сегодняшний день.

К изучению JavaScript я приступил летом 2014 года. А уже примерно через год устроился на работу

Я закончил более 30 онлайн-курсов по программированию из разных университетов и MOOC, самый свежий Algorithms: Design and Analysis от Stanford University. Все свободное время, которое у меня появилось благодаря тому, что я бросил стандартную школу, я посвятил программированию: теории и практике. Это и позволило мне стать хорошим программистом. Сегодня я могу с нуля написать полноценный проект сам.

Как ты получил первую работу? Где-нибудь работал, помимо VitalFields?

В мае 2014 года в Киеве проводили Garage48, и я решил принять в нем участие. По-моему, этот ивент больше подходит для знакомств и общения, а не чего-то серьезного. Настоящую команду там собрать сложно, а наиболее успешны те, кто приходят туда уже хотя бы с частично сформированными командами. Я присоединился к одной из таких команд, которая делала сервис для дизайнеров. В итоге мы победили.

Той же весной я принял участие в Garage48 GreenTech в Таллине на тему экологических технологий. Там мне понравилось больше: было много интересных идей и проектов, а в Киеве их было всего 8.

В Киеве я познакомился с основателем Garage48 Рагнаром Сассом, который потом узнал меня и на GreenTech в Таллинне. Его поразило, как я много умею в свои 16, и он предложил мне принять участие в своем новом проекте. Обсудив детали, мы решили организовать на выходных хакатон «для своих», где-нибудь на природе. Мы провели два интенсивных рабочих дня возле озера, где вечерами устраивали брейн-шторминг, а днем реализовывали наши идеи. Хотя мы и не продолжили работать дальше (у меня уже было более интересное предложение), это был очень полезный для меня опыт.

Также на Garage48 в Киеве я познакомился с СЕО VitalFields Мартином Рандом, он был там одним из менторов. Узнав, что большую часть web front-end в сервисе для дизайнеров написал я, он пригласил меня пообщаться. Я показал ему один из своих проектов, рассказал о деталях технической реализации и после интервью получил приглашение на работу.

Сейчас я работаю на позиции Front-end Developer. Мне нравится, что в стартапе ты можешь оказывать влияние на продукт. В крупных компаниях это очень сложно, ты маленькая деталь в большой машине.

Не было проблем с трудоустройством? Из-за того, что ты иммигрант, из-за юного возраста или отсутствия высшего образования?

Нет. В Эстонии у меня вид на жительство и есть разрешение на работу. Незаконченное среднее образование и то, что мне всего 16, их не интересовало. Для них важно, что я знаю и как эти знания применяю.

Сейчас в маленькой Эстонии много стартапов, поэтому тут тяжело найти программистов. Как вариант, привозят сотрудников из-за границы. В последнее время вырос спрос на специалистов из Украины. Некоторые компании позволяют программистам работать дистанционно. Отношение к иностранным сотрудникам очень лояльное, особенно к украинцам.

Чем увлекаешься помимо работы и как проводишь свободное время?

У родителей свой бизнес в сфере IT-услуг, с которым я им помогаю. Также у меня есть свой проект — сайт для индивидуального подбора автомобилей. С переездом в Эстонию возникла необходимость покупки авто и, в процессе поиска подходящего сервиса, родилась идея моего проекта.

Я много читаю о том, как строить свой бизнес, монетизировать стартап, правильно им управлять и т.д. Моя любимая книжка — «От 0 до 1» Питера Тиля. В будущем я хочу больше заниматься своим проектом и развить его в самостоятельную компанию. Работаю я ради опыта. Чтобы построить свою компанию, нужно понимать, как работают другие.

В свободное от работы и проектов время занимаюсь спортивной стрельбой из лука.

Расскажи, что тебе нравится, а что не нравится в Эстонии.

Мне не нравится погода в Эстонии. Это северная страна, тут очень хорошо летом — не жарко, белые ночи, но плохо зимой из-за ее отсутствия. Два года назад тут был снег, и я регулярно катался на лыжах, а в последние пару лет зимы почти нет, постоянно дожди. В сочетании с коротким световым днем, это угнетает и плохо влияет на производительность.

Еще один фактор, который мне не нравится в Эстонии, особенно в свете последних событий в Украине — тут достаточно много русскоязычных с советским менталитетом и пророссийскими взглядами. По статистике, в Таллине 40% населения — русскоговорящие, многие из которых, хоть и имеют гражданство Эстонии, ментально остались в другой стране и культуре. Мы стараемся избегать общения с такими людьми, но, к сожалению, это не всегда возможно. Я везде разговариваю на украинском или английском, эстонский учу.

Читайте так же:
Можно ли восстановить удаленный чат в whatsapp

Также в Эстонии мне нравится то, что здесь почти все государственных услуги доступны в электронном виде. ID-карта позволяет смотреть анализы, которые ты сдавал в больнице, платить налоги, регистрировать бизнес и т.д. Это очень удобно и сильно экономит время.

Часто приезжаешь в Украину? Не думал когда-нибудь вернуться?

Мы регулярно приезжаем в Украину. Приезжали, когда была революция. В Таллине своим комьюнити всячески поддерживали Майдан, устраивали тут пикеты, встречи, собирали гуманитарную помощь, проводили совместные украинско-эстонские мероприятия для помощи и поддержки Украины. Я скучаю по своим родным и близким, друзьям, которые остались в Украине.

Из тех стран, где я был, мне больше всего понравилось в Швейцарии. Там очень красивая природа, приветливые и дружелюбные люди. Но, к сожалению, это достаточно дорогая для жизни страна.

В последнее время мы часто ездим в Испанию. Это очень большая и разнообразная страна, и, главное, там много солнца, которого так не хватает зимой. Солнечные дни мотивируют меня на новые достижения.

Возможно я вернусь в Украину, но сейчас тяжело сказать. Для развития бизнеса, которым я планирую заниматься, в Украине, пока, к сожалению, не лучшие условия.

Делаю то, что интересно

– Как сложилась твоя жизнь без школы?

– Мне было 12 лет, но родители относились ко мне как к взрослому, и я старался соответствовать этому. После долгих совместных раздумий меня – разумеется, по знакомству – устроили курьером при типографии. Мы тогда жили в большом городе. Я принимал заказы, выписывал бухгалтерские счета, распечатывал платёжки и накладные. У меня появились небольшие, но лично заработанные карманные деньги. С первого крупного заказа купил игру PSP (мечта детства), со следующего – компьютер. Потом стал работать дизайнером визиток, после – дизайнером сайта. Осваивал профессию с нуля. А когда мне исполнилось семнадцать, меня позвали на предприятие. Тоже дизайнером – это была моя мечта. Я набирался опыта, многому научился на новом месте работы. Коллектив был волшебный. Я бы даже сказал – семейный.

– Чем ты занимаешься сегодня, о чём думаешь?

– Я занимаюсь тем, что мне интересно. Мне нет дела до того, сколько мне за это заплатят, можно ли на этом месте брать взятки. Одна моя знакомая заставляла своё чадо учиться, чтобы он стал пожарным инспектором. Думаю, понятно для чего. Если мне что-то интересно, я это изучаю. Например, интерес к созданию сайтов перерос в мою профессию. Работа обычного веб-дизайнера меня уже не устраивает, и я собираюсь организовать своё дело.

– Но если тебе понадобится аттестат, чтобы поступить в вуз или для карьеры? А может, у тебя проснётся интерес к наукам?

– Насколько я вижу, в реальности науками интересуется малая часть людей. Большинству это просто не нужно и не интересно. Меня же интересует жизнь вокруг меня, а не та, которая протекает в чиновничьих кабинетах, научных лабораториях или в головах учёных. Хочется всего добиться самому.

Очень хочу научиться летать на самолёте. Уже летал пассажиром, и меня «зацепило». Появятся другие задачи – буду решать. Знаю, что могу рассчитывать только на себя и на своих друзей. Их у меня достаточно.

Чемпионат России по географии

Привет, Пикабу! Это мой первый пост, хотя читаю давно и часто. Хочу поделиться с вами позитивным примером того, что происходит в российских школах, а то все одна грязь да чернуха в основном в сети.

Я работаю учителем географии. Много лет назад (4 года, если точнее) пришла в голову идея провести что-то необычное для детей. Решил пригласить в школу серьезных географов и известных путешественников. К моему удивлению, удалось провести «Неделю географии», в которой поучаствовали преподаватели МГУ, блогеры Сергей Доля и Илья Варламов, игроки женской команды ЦСКА, автор архитектурного путеводителя по Москве и еще много кто. Детям такое уж точно запомнилось (я проверял).

Как только «Неделя» завершилась, мы с братом, тоже учителем географии, решили пойти дальше и придумали «Чемпионат России по географии». Мы сделали простенький сайт на бесплатном конструкторе, создали группу в Вк, затем долго и упорно поштучно собирали электронные адреса школ из разных уголков России.

Трезво оценив свои силы, мы ожидали собрать команд 20-30. Однако, за пару недель получили более 700 заявок!

Параллельно мы искали спонсоров, так как дарить простую грамоту или блокнот какой-нибудь за участие не хотелось. И здесь снова улыбнулась удача — компания «Туту.ру» (не реклама) согласилась предоставить победителям сертификат на 35 тысяч рублей, которые можно было потратить на покупку билетов у них на сайте. То есть лучшая школьная команда географического чемпионата смогла бы отправиться в путешествие — идеальный приз!

Осталось только придумать сами задания, но это у нас получается неплохо. В общем, с января по март школьники из большинства субъектов Российской Федерации отвечали на труднейшие вопросы, узнавали много нового и развивали всякие полезные в современном мире навыки, вроде работы в команде или поиска информации в Интернете. Да, гуглить мы не запрещаем, а даже всячески поощряем это дело, тем более даже с такой подсказкой далеко не все справляются со всеми задачами.

Шли годы. Мы получили диплом ЮНЕСКО за наш проект, запустили в рамках Чемпионата лекционную программу, пробуем разные интересные форматы конкурсов и викторин. Сейчас продолжается регистрация на четвертый сезон проекта и все идет вроде бы неплохо. Правда, пандемия лишила нас главного спонсора, но мы в поисках, да и в Чемпионате есть «Взрослая лига», участие в которой платное (школьники, конечно же, соревнуются бесплатно — это принципиальный момент). Эти средства позволяют нам обеспечить наш скромный призовой фонд, а также задуматься о реализации разных других идей (например, выпуск географической настольной игры или «живого учебника географии»).

Читайте так же:
Вход на портале госуслуг физического лица

Самое приятное во всем этом — это видеть уже постоянных участников и их благодарные отзывы. Здорово осознавать, что делаешь хорошее дело для школьного образования и приносишь хотя бы немного пользы людям. Вот.

Я не знаю, можно ли прикреплять ссылки сюда, но нас легко найти, если вбить в поиске «Чемпионат России по географии». Спасибо, что дочитали до конца. Для вас небольшой бонус — до 31 октября проходит тематическая викторина про кино. Участие свободное, заходите попробовать свои силы!

Почему многие подростки хотят бросить учебу

В подростковом возрасте происходит переосмысление ценностей и приоритетов, и в какой-то момент этого переосмысления ребенок просто отрицает все то, что ему прививали изначально. «Плохие» мамка с папкой хотят, чтобы ребенок выучился? Получите, распишитесь – ребенок бросает школу. «Плохие» родственники хотят, чтобы деточка получила высшее образование? Опять же, получите – деточка пойдет в самый плохой техникум, какой только сможет найти, а еще лучше – пойдет работать в фастфуд-ресторан. Чем ярче будет ваша сосредоточенность именно на образовании, тем более сильное сопротивление вы получите. Это работает так же, как давление. И работает это подобным образом не только с подростками. Просто подростки сильнее боятся манипуляций и чужого влияния.

Одиннадцать лет человек почти каждый день встает, надевает неудобную и некрасивую школьную форму, собирает полторы тонны учебников и идет на семь-восемь часов к людям, которые на него кричат и требуют постоянного интеллектуального напряжения. Кто угодно устанет. Я, например, устала, а моя подруга устала еще сильнее – она поступила в достаточно престижный вуз, а потом передумала и забрала оттуда документы. Настолько ее утомила постоянная учеба. Подобное происходит из-за весьма неграмотного отношения родителей к образованию чада. Если вы настаиваете на походе в школу даже в случае, если ребенок плохо себя чувствует или испытывает очень сильное отторжение и усталость, если вы ругаете и гнобите за оценки, если вы ставите школу во главу угла, то добро пожаловать: ваш ребенок, скорее всего, ненавидит школу, и он, вероятнее всего, попытается уйти из нее как можно раньше. Он просто решит, что у него нет сил на еще какой-то ЕГЭ, какие-то занятия, какую-то подготовку. Не легче ли пойти учиться в техникум? Ребенок будет думать не о будущем, а о том, как сохранить свои нервы. А вот еще вариант: может, ребенок сам себя нагрузил, устроившись, как я, на две работы. Естественно, при такой колоссальной нагрузке никаких ресурсов на дальнейшую учебу не будет. Будет бесконечное истощение, постоянное напряжение, которое кончится только тогда, когда ребенок осознает, что больше не может, а осознает он в самый последний момент – я, например, не так давно ушла со второй работы, а весь одиннадцатый класс пахала, как ломовая лошадь .

Если вашего ребенка травят, если он сталкивается с агрессией со стороны учителя – вряд ли он захочет задержаться в школе подольше. И его можно понять. В этом случае нелюбовь к школе и нежелание учиться понятно и закономерно, и виной тому – невнимательность родителей, а также подход «Да нормально, всех гнобили». Нет, гнобили не всех, и такая ситуация ненормальна. Однако намерение ребенка бросить учебу в подобном случае является лишь следствием, которое несложно устранить. Травля не просто мешает, она уничтожает ребенка . И убивает желание и возможности учиться.

Подросток хочет бросить учебу. Что делать?

Изображение Ulrike Mai с сайта Pixabay

От причины к следствию: как экономическая наука определяет, что именно меняет мир

Премию по экономике памяти Альфреда Нобеля в 2021 году разделили Дэвид Кард из Калифорнийского университета в Беркли – за развитие эмпирических исследований рынка труда, и Джошуа Ангрист из MIT и Гвидо Имбенс из Стэнфорда – за развитие методологии по выявлению и оценке причинно-следственных связей. Такое решение Нобелевского комитета – повод побеседовать о том, как важен поиск причинно-следственных связей не только с исследовательской, но и с практической точки зрения, а также о том, как работают методы нобелевских лауреатов в огромном количестве современных исследований. Об этом в новом выпуске подкаста «Экономика на слух» рассуждают профессора РЭШ Сергей Измалков и Ольга Кузьмина . Мы публикуем основные тезисы.

Сергей Измалков: Огромная часть экономических исследований построена на поиске причинно-следственных связей. Их важно устанавливать во всех ситуациях, когда государство должно решить, как потратить бюджетные средства. Классический пример – образование. Вопрос, который может показаться простым: сколько лет дети должны учиться в школе, чтобы выигрыш был максимальным и для них, и для экономики в целом? 10 лет, 12 или может быть 15? Может быть, стоит дифференцировать срок образования для разных категорий учеников? Наука пытается ответить на такие вопросы.

Как найти естественные эксперименты

Один из способов – найти инструментальную переменную. Этот метод применяется в экономике уже более 50 лет, но именно нобелевские лауреаты 2021 года показали, как его применять для обнаружения причинно-следственных связей. Как это работает? Предположим, что как в ситуации с измерением ценности образования, есть две переменные: X – количество лет образования, Y – зарплата. Эти две переменные взаимозависимы. Можно предположить, что более высокую зарплату получают наиболее способные и сознательные, а именно такие ученики понимали, что лучше учиться дольше. Или же образование все же позволяет повысить производительность человека и, как следствие, увеличить будущий доход? Чтобы понять, как же устроена эта зависимость, нужно найти такую третью переменную, которая влияет на X (количество лет образования), но не может повлиять на Y (уровень будущей зарплаты), такая переменная и называется инструментальной или коротко – «инструмент». Именно эта переменная помогает обнаружить естественную вариацию в данных, которая делит людей на контрольную группу и группу, подвергнувшуюся воздействию, а затем – проанализировать такой естественный эксперимент.

Читайте так же:
Можно ли топить чугунную печь углем

Как это работает на примере влияния образования на будущую зарплату

В вопросе про образование и будущую зарплату естественную вариацию в данных обеспечило государственное регулирование: в США каждый штат устанавливает минимальный возраст, начиная с которого ученик может бросить школу и пойти работать, например – 16 лет. Но есть и минимальный возраст зачисления в школу: предположим, что по состоянию на 1 января года ребенку должно быть 6 лет. Дети, родившиеся 31 декабря и 1 января, будут очень близки по своим способностям, но вторые поступят в школу на год позже и соответственно, если захотят, смогут бросить учебу на год позже родившихся 31 декабря. Иными словами, у них появится возможность бросить школу только после вынужденного дополнительного года образования.

Ангрист и Алан Крюгер в своей статье использовали даже не даты рождения, а четверти. Фокусируясь на детях, родившихся в первой и четвертой четвертях, они установили, что последующие доходы тех, кто был вынужден учиться дольше, так как позже пошел в школу из-за даты рождения, оказались на 9% выше, чем у тех, кто не доучился. Это был неожиданный вывод: до этого исследования показывали, что дополнительный год образования в среднем дает рост зарплат на 5–7%.

Локальные эффекты, а не средние

Важный методологический вклад Ангриста и Имбенса состоит еще и в том, что они отдельно задавались вопросом, кто эти люди, на которых воздействовала инструментальная переменная, и какой именно эффект удалось измерить в исследовании. В случае с исследованием американских школьников они обнаружили, что дополнительный год образования влияет только на тех, кто хотел бросить школу – например, потому что вынужден был пойти работать из-за низких доходов семьи или потому что ему слишком трудно давалась учеба. Влияние дополнительного года образования на тех, кто хотел продолжить учебу, такое исследование не сможет выявить. Таким образом, исследователи обнаружили эффект для конкретной категории школьников, а не для всего населения в среднем.

Что происходит на рынке труда после повышения МРОТ

Классическая экономическая модель из учебников для бакалавров говорит, что есть предложение труда и спрос на него, а также равновесная цена труда, балансирующая спрос и предложение. Если цена возрастает, то предложение увеличится, а спрос уменьшится. Поэтому если повысить минимальный размер оплаты труда, желающих работать станет больше, а желающих их нанять на такую зарплату – меньше, то есть вырастет безработица. Но это очень упрощенная модель, которая рассматривает равновесие на одном единственном рынке и не учитывает иные факторы. Например, можно предположить, что МРОТ вводится или повышается в проблемных странах или регионах, где и так высокий уровень безработицы.

Современные исследователи, в том числе благодаря Карду, знают, что, чтобы оценить реальный эффект повышения МРОТ, нужно найти источник вариации в данных, который не зависит от рынков труда. Можно посмотреть на регулирование в разных странах, но возникает проблема сопоставимости прочих факторов и условий. То есть нужны как можно более похожие друг на друга штаты, в одном из которых произошло повышение МРОТ, а в другом – нет. В статье 1994 г. Кард и Крюгер сравнивали ситуацию на рынках труда Нью-Джерси, где произошло повышение МРОТ, и соседней Пенсильвании, где МРОТ не повышался. Данные показали, что в Нью-Джерси не просто не произошло роста безработицы, но и увеличилась занятость.

Этот результат противоречил множеству более ранних работ, что вызвало большой интерес исследователей, которые стали искать объяснения такого явления в Нью-Джерси. Объяснения оказались очень разнообразными. Во-первых, в поисках более высокой зарплаты в Нью-Джерси могли приехать работники из соседней Пенсильвании. Во-вторых, реального роста оплаты труда могло и не быть: установленный законом минимум увеличился, а остальные источники компенсации (например, чаевые или социальные гарантии) могли сократиться.

Отдельный вопрос: а какие люди получают минимальную зарплату? Это могут быть люди с низкой квалификацией, женщины, у которых нет альтернатив в трудоустройстве, недавние выпускники или даже те, кто не пошел в колледж. Это очень разные категории людей и эффект от повышения МРОТ для них может существенно отличаться. Например, регулируя МРОТ, государство может рассчитывать, что компании смогут нанять больше молодых людей, и сократится безработица среди молодежи, которая приводит к разнообразным негативным социальным последствиям.

Можно ли применять выводы естественных экспериментов в иных ситуациях?

Если бы можно было один раз провести эксперимент, и потом повсеместно применять полученные выводы, то нужды в экономистах уже не было бы. Но применять в иных ситуациях можно если не выводы, то сами методы. А по мере того, как доступных данных становится все больше, ученые могут точнее определить, в каких контекстах тот или иной метод будет наиболее эффективным. Экономисты изучают людей, а различия в поведении, взглядах, предпочтениях, ценностях – важнейший источник естественной вариации. Ангрист и Имбенс знамениты именно вниманием к локальным эффектам, и современная экономика все в большей мере становится наукой о конкретном человеке, потому что способна учитывать гетерогенность.

Читайте так же:
В excel дата меняется на число

Методы нобелевских лауреатов в современных работах

Ольга Кузьмина: На меня и моих коллег, занимающихся эмпирическими исследованиями, очень сильно повлияли работы всех трех нобелевских лауреатов.Но если Кард занимался в основном более специфическими вопросами экономики труда, а Имбенс – больше других занимался теорией, то Джошуа Ангрист нашел наибольшее количество интересных жизненных ситуаций, которые могут быть использованы в естественном эксперименте. Он выдвинул много интересных идей, где найти ту самую необходимую случайность, чтобы выявить причинно-следственные связи.

Одно из его исследований в соавторстве с Виктором Лэви посвящено классическому вопросу в экономике образования: как размер классов влияет на успехи детей? Ответ важен для выработки оптимальной политики в этой сфере. Понятно, что нельзя смотреть просто на корреляцию, так как, скорее всего, менее успевающих детей распределяют в классы меньшего размера.

Ангрист и Лэви обнаружили, что в израильских государственных школах часто используется древнее правило Маймонида, которое говорит о том, что в классах не должно быть более 40 детей. В некоторых школах детей, которые подходят по возрасту для зачисления в первый класс и приписаны к этой школе, может оказаться 41, и в таком случае они будут разделены на два класса примерно по 20 человек. В других школах подходящих по возрасту детей оказывается 39 или 40, и там дети будут учиться в классах вдвое большего размера. В итоге крошечная разница в количестве первоклассников, по сути случайность – приводит к огромной разнице в размере класса, в котором будут учиться дети. Это позволило Ангристу и Лэви установить причинно-следственный эффект: дети, которые учатся в более маленьких классах, в будущем показывают более хорошие результаты, чем те, кто учатся в больших классах.

В своих исследованиях я использую разные методы выявления причинно-следственных связей и в том числе метод инструментальных переменных. В одном из последних исследований мы с моим соавтором Валентиной Мелентьевой адаптировали идею Ангриста и Лэви к изучению эффекта доли женщин в советах директоров с точки зрения стоимости компании и ее стратегии. Многие европейские страны за последние десятилетия вводили квоты на минимальное присутствие женщин в советах директоров. Исследования квот сталкивались с трудностью в поиске релевантной контрольной группы компаний. Ведь процентная квота примененная к небольшой группе людей (а совет директоров это всегда небольшая группа) может давать совершенно разный минимальный процент из-за округления и из-за целочисленности числа женщин. Так, если в совете 4 директора, то для соблюдения 25%-тной квоты необходимо, чтобы присутствовала минимум одна женщина. А если в совете 5 директоров, то нужно уже как минимум две женщины – это уже 40% директоров, то есть существенно выше формального требования в 25%.

Компании с 4, 8,12 директорами сравниваются с компаниями с 5, 9,13 директорами, причем число членов совета директоров определяется задолго до объявления процентной квоты для женщин. Это обеспечивает близкую к случайной сортировку компаний на две группы и позволяет аккуратно отследить влияние большей доли женщин на стоимость компаний. Оно оказывается положительным, то есть нанимать женщин можно не только для соответствия требованиям гендерного равенства, но и потому что это выгодно компании и ее акционерам.

Материалы по теме

Уже не торт

«Женщины стоят на нижних ступеньках»

Подобные школы создают безопасную среду, в которой ребенку легче преодолеть страх и постепенно социализироваться через общение с другими детьми, имеющими схожий жизненный опыт. Именно посещение «свободной школы» помогло Таики перестать испытывать стресс при общении со сверстниками. Недавно он даже задумался о возвращении в обычную школу.

Однако некоторые эксперты опасаются, что такой формат обучения может навредить детям. В частности, противники «свободной школы» утверждают, что свобода действий может привести к тому, что дети будут отдавать предпочтение играм, а не урокам, и в итоге недополучат знаний. Они также указывают, что в учебных заведениях мало учеников, поэтому нет конкуренции, а значит, и стимула преуспевать в учебе. Кроме того, после «свободной школы» может оказаться еще сложнее учиться в старшей школе, где распорядки не менее суровы, чем в младшей и средней, а на носу — выбор будущего.

Тем не менее Кунио Накамура, глава профильной НКО Tokyo Shure, отмечает: отказ от посещения обычной школы далеко не всегда ставит крест на будущем ребенка. По его словам, немало учеников «свободных школ» демонстрируют высокую успеваемость и поступают в престижные университеты. Накамура подчеркивает: если изменить представления общества о том, что ребенок обязательно должен ходить в обычную государственную школу, это вряд ли искоренит буллинг, но убережет многих детей и подростков от суицида.

Впрочем, даже этого недостаточно для того, чтобы решить проблему полностью. Ведь в основе ее лежит само устройство японского общества, в котором из каждого угла звучит: усердно работай и будь как все.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector